Консультации экспертов ГАРАНТа PDF Print E-mail
Налоговые и юридические аспекты
Friday, 04 December 2015 14:00

1. Имеет ли право банк по договору цессии передать физическому лицу право требования задолженности к заемщику, возникшей по кредитному (потребительскому) договору (кредитным договором запрета не установлено)?

2. Банк передает по договору цессии основной долг и проценты за пользование кредитом.

По договору цессии цессионарию было передано право на получение процентов с должника, однако установлена ставка 0% годовых вместо 15%, названных в кредитном договоре, из которого возникло передаваемое право. Значит ли это, что цедент сохраняет право требования указанных процентов с должника? Или данное право прекращается, поскольку перешло к цессионарию?

1. По общему правилу право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона (п. 1 ст. 382 ГК РФ). При этом для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника при условии, что иное не предусмотрено законом или договором (п. 2 ст. 382 ГК РФ).

Право кредитора без согласия должника передать другому лицу принадлежащее ему право требования, вытекающее из договора потребительского кредита (займа), если иное не предусмотрено федеральным законом или договором, подтверждает и ст. 12 Федерального закона от 21.12.2013 N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" (далее - Закон о потребительском кредите).

Тем не менее на сегодняшний день в правоприменительной практике сложилась тенденция отказа в удовлетворении требований цессионария, к которому перешло право требования к должнику, возникшее из договора потребительского кредита, если передача такого права была совершена без согласия должника.

Причиной этому является разъяснение, данное Верховным Судом РФ в п. 51 постановления Пленума от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" (далее - Постановление N 17), согласно которому суду при разрешении дел по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), следует учитывать то обстоятельство, что Законом "О защите прав потребителей" не предусмотрено право банка передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором.

Данное разъяснение строится на том, что по смыслу ст. 819 ГК РФ денежные средства в кредит может предоставить только банк или иная кредитная организация, которые согласно положениям Федерального закона от 02.12.1990 N 395-I "О банках и банковской деятельности" (далее - Закон о банках) имеют право осуществлять банковские операции на основании специального разрешения (лицензии) Банка России.

Согласно же ст. 384 ГК РФ при переходе прав кредитора к другому лицу право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, если иное не предусмотрено законом или договором. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе права на неуплаченные проценты.

В силу вышеизложенного требования к правосубъектности кредитора по кредитному договору круг третьих лиц, которым возможна уступка права требования, является ограниченным. Требование лицензирования, а равно наличие банка (кредитной организации) на стороне кредитора в кредитном договоре распространяется как на сам кредитный договор, так и на все действия, выступающие объектами обязательств по предоставлению кредита и его возврату.

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. При этом не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (ст. 388 ГК РФ).

Таким образом, в рамках кредитного договора с банком, деятельность которого регламентирована законодательством о банках и банковской деятельности, личность кредитора имеет для гражданина существенное значение.

В связи с изложенным договор цессии в отношении требования, вытекающего из договора потребительского кредита, признается действительным только в том случае, если в договоре с потребителем будет явно выражено согласие последнего на такую уступку. Согласие на уступку требований должно иметь добровольный характер и закрепляться в письменной форме в кредитном договоре в виде специальной оговорки.

Данную позицию поддерживают как контролирующие органы (п. 11 письма Роспотребнадзора от 23.07.2012 N 01/8179-12-32), так и судебные инстанции различных уровней (смотрите, например, постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 17.03.2014 N Ф02-419/14, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2014 N 11АП-7968/14, апелляционное определение СК по гражданским делам Забайкальского краевого суда от 09.09.2014 по делу N 33-3405-2014).

Вместе с тем существовала и противоположная точка зрения, выраженная в Обзоре практики применения арбитражными судами положений главы 24 ГК РФ (приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120), которая подтверждала принципиальную возможность переуступки банком права (требования) по кредитному потребительскому договору организации, не обладающей соответствующей лицензией и не являющейся кредитной.

Президиум ВАС РФ, в частности, отметил, что из ст. 5 Закона о банках следует обязательность наличия лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств. С выдачей кредита лицензируемая деятельность банка считается реализованной. Ни Закон о банках, ни ст. 819 ГК РФ не содержат предписания о возможности реализации прав кредитора по кредитному договору только кредитной организацией. Поэтому банк вправе уступить свое требование из кредитного договора к заемщику любому участнику гражданского оборота даже при отсутствии у последнего лицензии на осуществление банковских операций.

Эта позиция нашла свое отражение и в п. 16 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 146 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с применением к банкам административной ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей при заключении кредитных договоров".

Учитывая, что на сегодняшний день законом прямо предусмотрена возможность передавать права, вытекающие из соответствующего кредитного договора, третьему лицу без согласия должника, а также действительное отсутствие в законодательстве требований о получении лицензии на осуществление деятельности по получению исполнения по договору потребительского кредита, мы полагаем, что к договорам потребительского кредита, заключенным после 1 июля 2014 года - даты вступления в силу Закона о потребительском кредите - разъяснения, приведенные в п. 51 Постановления N 17, применению не подлежат.

Во-первых, данное разъяснение принималось без учета норм указанного закона, который был опубликован только 23 декабря 2013 года. Во-вторых, оно было направлено на то, чтобы в отсутствие соответствующих норм закона защитить права гражданина-потребителя как более слабой стороны в кредитном договоре, заключаемом с профессиональным субъектом - банком. Поэтому п. 51 Постановления N 17 подчеркнул право должника-потребителя участвовать в определении того, будет ли право требования к нему уступлено третьему лицу, или нет.

В настоящее же время необходимость в такой защите отпала, поскольку ее механизм устанавливается нормами Закона о потребительском кредите. В частности, п. 1 ст. 5 указанного Закона предусмотрел разделение условий кредитного договора на общие и индивидуальные. На первые из них распространяются положения ст. 428 ГК РФ о договоре присоединения (п. 2 ст. 5 Закона о потребительском кредите), то есть они определяются банком в одностороннем порядке. Вторые же подлежат индивидуальному согласованию с каждым отдельно взятым заемщиком и определяются на основе взаимного соглашения сторон (п. 9 ст. 5 Закона о потребительском кредите). К числу последних Закон о потребительском кредите относит возможность запрета уступки кредитором третьим лицам прав (требований) по договору потребительского кредита (пп. 13 п. 9 ст. 5 этого Закона).

Иными словами, данное условие обязательно должно быть рассмотрено сторонами, и при отсутствии согласия заемщика на предоставление банку права на передачу требований к заемщику третьему лицу в договоре отражается соответствующее условие о запрете такой передачи. Отсутствие указанного условия в договоре в свете этой и других вышеприведенных норм свидетельствует о том, что стороны достигли соглашения о возможности передачи банком права требования к должнику третьему лицу.

Следовательно, если в договоре потребительского кредита, заключенном после 1 июля 2014 года, отсутствует условие о запрете банку заключать договор цессии в отношении требований, вытекающих из такого договора, указанный договор может быть заключен банком без получения предварительного согласия должника.

Если же кредитный договор с гражданином-потребителем был заключен до 1 июля 2014 года, то в соответствии с п. 51 Постановления Пленума N 17 согласие потребителя на передачу прав по такому договору третьему лицу должно быть выражено в самом договоре при его заключении. Ведь на момент заключения данного договора правила Закона о потребительском кредите не действовали, и механизм защиты, предусмотренный указанным Законом, не мог способствовать соблюдению интересов гражданина-потребителя.

Обращаем Ваше внимание на то, что данный вывод является нашим экспертным мнением, а в судебной практике существуют примеры признания незаконной уступки права требования, вытекающего из договора потребительского кредита, уже после вступления в силу Закона о потребительском кредите (смотрите, например, апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 21.01.2015 по делу N 33-160/2015, апелляционное определение СК по гражданским делам Хабаровского краевого суда от 22.10.2014 по делу N 33-6617/2014). Однако справедливости ради следует отметить, что такие судебные постановления были вынесены в отношении договоров потребительского кредита, заключенных до введения в действие указанного Закона и, следовательно, подпадающих под разъяснения, данные в п. 51 Постановления N 17.

2. Прежде всего отметим, что в соответствии с п. 1 ст. 384 ГК РФ право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, если иное не предусмотрено законом или договором. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты. При этом право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом (п. 2 ст. 384 ГК РФ).

Из приведенных норм следует, что условия договора цессии могут предусматривать передачу как всех требований кредитора, вытекающих из соответствующего обязательства, так и лишь некоторых из них, а в отношении денежных требований - передачу только их определенной части.

При этом необходимо иметь в виду, что сторонами обязательства в любом случае являются должник и кредитор (ст. 308 ГК РФ), а изменение его условий одной из этих сторон допускается только в случаях, прямо предусмотренных законом или договором (ст. 310 ГК РФ).

В связи с изложенным нам представляется, что недопустимо в договоре цессии, в котором не участвует должник по обязательству, изменять размер процентов по вытекающему из данного обязательства праву на проценты. На это указывает и судебная практика (смотрите, например, решение Арбитражного суда Томской области от 09.12.2011 N А67-2135/2011).

Также в рассматриваемом случае изменение ставки процентов, подлежащих взысканию цессионарием с должника, не может, на наш взгляд, расцениваться и как передача части требования о взыскании процентов. Ведь, как следует из вопроса, ставка процентов, которые цессионарий вправе взыскать с должника согласно договору цессии, составляет 0% против 15%, установленных обязательством, из которого вытекает указанное требование. Следовательно, цессионарий фактически не получает возможности взыскать проценты при наличии в договоре цессии условия о передаче ему соответствующего права.

По нашему мнению, это может свидетельствовать о том, что право на получение процентов с должника фактически не передано новому кредитору. Поэтому мы не исключаем, что к условию о передаче процентов могут быть применены правила о мнимых сделках (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Также, на наш взгляд, существует вероятность того, что право на проценты будет считаться переданным новому кредитору в полном объеме на основании ст. 384 ГК РФ.

В любом случае окончательную квалификацию указанному условию и его правовым последствиям может дать только суд с учетом выявления действительной воли сторон договора цессии и конкретных обстоятельств дела.

 

Ответ подготовил:

Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ

кандидат юридических наук Широков Сергей

 

 

Организация "А" имеет непогашенную задолженность перед организацией "В" - 9,8 тыс. руб. Организация "В" имеет задолженность перед организацией "С" - 8,5 тыс. руб. Организация "С" применяет общую систему налогообложения.

Каков порядок налогообложения у организации "С" в случае проведения зачета взаимных требований, если уступаемая задолженность организации "А", вытекающая из договора реализации товаров (работ, услуг), приобретена ею у организации "В" за 8,5 тыс. руб.?

Рассмотрев вопрос, мы пришли к следующему выводу:

Зачет встречных требований между старым и новым кредитором, к которому перешли права требования к третьему лицу, не влечет у нового кредитора возникновение обязанностей по исчислению налоговой базы по налогу на прибыль организаций и НДС по приобретенному праву.

Обоснование вывода:

Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Уступаемые права переходят к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (п. 1 ст. 384 ГК РФ). Первоначальный кредитор (цедент) утрачивает все права по сделке, которые переходят новому кредитору (цессионарию).

В рассматриваемой ситуации организация "В" и организация "С" заключили между собой договор цессии (уступки требования), в соответствии с которым организация "В" передала право требовать долг с организации "А" организации "С". В результате у организации - должника "А" прекращается кредиторская задолженность перед организацией "В" и возникает кредиторская задолженность перед новым кредитором "С", то есть меняется только контрагент по ранее заключенному договору. Фактическое перечисление организацией "А" денежных средств организации "С" будет означать исполнение договорных обязательств и, соответственно, погашение кредиторской задолженности. Одновременно с этим организация "В", уступая право требования долга при наличии дебиторской задолженности перед организацией "С", становится кредитором последней. Поэтому с учетом ст. 410 ГК РФ по этим двум обязательствам становится возможным зачет встречного однородного требования.

 

Налог на прибыль организаций

В соответствии с п. 1 ст. 249 НК РФ доходом от реализации признаются выручка от реализации товаров (работ, услуг) как собственного производства, так и ранее приобретенных, выручка от реализации имущественных прав. Согласно п. 2 ст. 249 НК РФ выручка от реализации определяется исходя из всех поступлений, связанных с расчетами за реализованные товары (работы, услуги) или имущественные права, выраженные в денежной и (или) натуральной формах.

Особенности определения налоговой базы при уступке (переуступке) права требования установлены ст. 279 НК РФ.

На основании п. 3 ст. 279 НК РФ доход, облагаемый налогом на прибыль, возникает у нового кредитора только при дальнейшей реализации им права требования долга. При этом указанная операция рассматривается как реализация финансовых услуг. Доход (выручка) от реализации финансовых услуг определяется как стоимость имущества, причитающегося налогоплательщику при последующей уступке права требования или прекращении соответствующего обязательства. При этом при определении налоговой базы налогоплательщик вправе уменьшить доход, полученный от реализации права требования, на сумму расходов по приобретению указанного права требования долга.

Тем самым у нового кредитора (цессионария) не возникает облагаемого налогом на прибыль дохода как в момент приобретения права требования дохода, так и при зачете взаимных требований сторонами "В" и "С".

 

НДС

Обязанность по уплате того или иного налога непосредственным образом связана с возникновением у налогоплательщика соответствующего объекта налогообложения (п. 1 ст. 38 НК РФ).

Операции, признаваемые объектами обложения НДС, поименованы в п. 1 ст. 146 НК РФ. В частности, объектом налогообложения признается реализация товаров (работ, услуг) на территории РФ, в том числе реализация предметов залога и передача товаров (результатов выполненных работ, оказание услуг) по соглашению о предоставлении отступного или новации, а также передача имущественных прав (пп. 1 п. 1 ст. 146 НК РФ).

При передаче имущественных прав, в том числе при уступке прав (требований) в силу п. 1 ст. 153 НК РФ, необходимо руководствоваться специальным порядком определения налоговой базы, сформулированным в ст. 155 НК РФ. При уступке прав требования у нового кредитора объекта обложения НДС, предусмотренного пп. 1 п. 1 ст. 146 НК РФ, не возникает, поскольку он приобретает, а не передает имущественные права. Следовательно, у нового кредитора при приобретении права требования отсутствует обязанность по начислению и уплате НДС. Она может возникнуть у него лишь при последующей уступке приобретенного права требования либо при прекращении соответствующего обязательства (п. 2 ст. 155, п. 8 ст. 167, п. 4 ст. 164 НК РФ). При этом налоговая база по НДС будет определяться как сумма превышения сумм дохода, полученного новым кредитором при последующей уступке требования (требований) или при прекращении соответствующего обязательства (соответствующих обязательств), над суммой расходов на приобретение указанного требования (указанных требований) (п. 2 ст. 155 НК РФ), а сумма налога будет исчисляться с применением расчетной налоговой ставки 18/118 (п. 4 ст. 164 НК РФ).

Если последующая уступка приобретенного организацией требования к должнику ("А") не осуществлялась, требование должником "А" не исполнено, доход по данному требованию не получен, в данной ситуации (даже несмотря на осуществленный зачет между сторонами "В" и "С") нет оснований для определения налоговой базы по НДС.

 

Ответ подготовил:

Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ

Волкова Ольга

 

Контроль качества ответа:

Рецензент службы Правового консалтинга ГАРАНТ

профессиональный бухгалтер Родюшкин Сергей

 

 

Организация "А" (подрядчик) 05.06.2012 заключила с организацией "Б" (заказчик) договор подряда, который содержит следующее условие: "Подрядчик не имеет права передавать свои права и обязанности по договору третьим лицам без письменного согласия заказчика".

Между тем в марте 2015 года организация "А" уступила право на взыскание задолженности за выполненные работы с организации "Б" третьему лицу - организации "С", а та, в свою очередь, через три месяца уступила его организации "Д". В настоящее время организация "Д" опасается, что при взыскании задолженности в суде столкнется с предъявлением должником встречного иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки.

Можно ли условие, содержащееся в договоре, однозначно расценить как запрет на уступку?

По данному вопросу мы придерживаемся следующей позиции:

Приведенные в вопросе обстоятельства сами по себе не свидетельствуют о наличии оснований для признания сделки по уступке недействительной.

Обоснование позиции:

Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 421 ГК РФ). Вместе с тем в рамках этой консультации мы можем лишь высказать собственное мнение относительно условий договора исходя только из содержания заданного вопроса. Мы полагаем, что приведенное в вопросе условие договора может рассматриваться как устанавливающее запрет на уступку прав, возникших из этого договора. Однако нельзя исключить возможность иной квалификации этого условия, значение которого в случае возникновения спора, напомним, будет определять суд по правилам ст. 431 ГК РФ.

С 1 июля 2014 года параграф 1 "Переход прав кредитора к другому лицу" главы 24 ГК РФ действует в редакции Федерального закона от 21.12.2013 N 367-ФЗ. В соответствии с ч. 3 ст. 3 этого Закона положения ГК РФ в новой редакции применяются к правоотношениям, возникшим после дня вступления в силу этого закона. Право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (п. 1 ст. 382 ГК РФ). По общему правилу для уступки требования (цессии) согласие должника не требуется, однако стороны вправе предусмотреть в договоре запрет на уступку прав без согласия должника (п. 2 ст. 382 ГК РФ).

Согласно прежней редакции п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования, противоречащая условиям договора, не допускалась. Уступка прав, совершенная без согласия должника в тех случаях, когда необходимость такого согласия предусматривалась основным договором, нередко квалифицировалась как ничтожная (смотрите, например, постановление ФАС Московского округа от 30.05.2014 N Ф05-4625/14; постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2011 N 09АП-19380/11). Однако согласно правовой позиции Президиума Высшего арбитражного суда РФ, изложенной в постановлении от 13.12.2011 N 10900/11, признание договора уступки прав требования, заключенного без согласия должника, ничтожным на основании ст. 168 ГК РФ возможно, если на обязанность получения согласия должника указывают отдельные нормы закона или иных правовых актов. Если такая обязанность установлена условиями конкретного обязательства, недействительность договора уступки права требования должна устанавливаться применительно к правилам ст. 174 ГК РФ. Другими словами, такая сделка является оспоримой (постановление ФАС Северо-Западного округа от 18.10.2012 N Ф07-9829/11; постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.08.2014 N 17АП-8505/14).

С 1 июля 2014 года п. 2 ст. 382 ГК РФ установлена презумпция оспоримости уступки, совершенной в нарушение запрета, предусмотренного договором: если договором был предусмотрен запрет уступки, сделка по уступке может быть признана недействительной по иску должника только в случае, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанном запрете. Таким образом, стороны по-прежнему могут предусмотреть в договоре запрет на передачу прав (требования) третьим лицам без согласия другой стороны, а при совершении уступки в нарушение этого требования должник вправе заявить иск о признании договора цессии недействительным по правилам ст. 174 ГК РФ.

Вместе с тем ст. 388 ГК РФ предусмотрено специальное правило, касающееся уступки денежного требования. Согласно п. 3 этой статьи соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения. Эти правила применяются, как уже отмечено, к правоотношениям, возникшим после 1 июля 2014 года. При этом, как показывает судебная практика, под моментом возникновения правоотношений понимается не дата заключения основного договора, а момент возникновения отношений, связанных с осуществленной уступкой. Такое понимание означает, что в приведенной ситуации должны применяться новые правила, предполагающие действительность уступки денежного требования независимо от предусмотренного договором запрета на такую уступку (смотрите, например, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2015 N 17АП-11178/15, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.05.2015 N 17АП-3628/15, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 27.05.2015 N Ф04-19469/15, постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 10.08.2015 N 03АП-3083/15, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2015 N 11АП-9394/15, постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 16.07.2015 N 02АП-4234/15). В судебной практике можно обнаружить и противоположный подход (постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2015 N 07АП-7046/15, где договор уступки права требования от 23.01.2015 был признан недействительным как совершенный с нарушением запрета, предусмотренного договором подряда от 14.01.2013, а также, например, постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.08.2015 N 20АП-4520/15). Однако, на наш взгляд, второй из приведенных подходов основан на неверном толковании упомянутых выше норм.

 

Ответ подготовил:

Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ

Карасевич Любовь

 

Контроль качества ответа:

Рецензент службы Правового консалтинга ГАРАНТ

Александров Алексей

 

 

Между организаций "А" (лизингодатель) и организацией "Б" (лизингополучатель) заключен договор выкупного лизинга недвижимого имущества сроком на 5 лет.

Договор исполнялся сторонами 3 года, после чего организация "А" уступила организации "В" свои права и обязанности по договору лизинга.

Организация "В" становится новым лизингодателем для организации "Б". Спустя полгода организация "Б" допускает ряд просрочек платежей по договору лизинга, организация "В" расторгает договор и обращает взыскание на предмет лизинга и оставляет его за собой.

В соответствии с п. 3.3 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 17 "Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга" "если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу".

С какой организации ("А" или "В") лизингополучатель имеет право взыскать указанную выше разницу за период с момента заключения договора лизинга до момента смены лизингодателя?

Рассмотрев вопрос, мы пришли к следующему выводу:

Требование лизингополучателя о взыскании разницы в суммах встречных обязательств, сформировавшейся за период с момента заключения договора лизинга до момента смены лизингодателя, должно быть предъявлено к новому лизингодателю ("В").

Обоснование вывода:

Под договором финансовой аренды (лизинга) понимается договор, по которому одна сторона (арендодатель) обязуется приобрести в собственность указанное другой стороной (арендатором) имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование (п. 1 ст. 665 ГК РФ, ст. 2 Федерального закона от 29.10.1998 N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)", далее - Закон о лизинге).

В силу п. 2 ст. 310, ст. 450.1 ГК РФ, п. 2 ст. 13 Закона о лизинге лизингодатель вправе потребовать досрочного расторжения договора лизинга и возврата в разумный срок лизингополучателем имущества в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, Законом о лизинге и договором лизинга. Правовые последствия расторжения договора лизинга необходимо определять с учетом принципа встречных предоставлений по договору (применяемого, если стороны своим соглашением не установят иного): то, что одна из сторон получила от другой стороны во исполнение договора, должно быть эквивалентно тому, что она этой стороне предоставила (п. 4 ст. 453 ГК РФ, п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 35). Если речь идет о договоре лизинга, предусматривающего выкуп лизингового имущества, стороны определяют сальдо встречных обязательств по договору, то есть соотносят суммы, причитающиеся лизингодателю (стоимость приобретения предмета лизинга, расходы по доставке, ремонту и передаче этого имущества лизингополучателю, размер подлежащих уплате лизинговых платежей за вычетом упомянутых стоимости и расходов, убытки лизингодателя, причиненные расторжением договора, санкции за его расторжение) с лизинговыми платежами (за исключением авансового), внесенными лизингополучателем, а также стоимостью возвращенного лизингодателю предмета лизинга. Разница, образовавшаяся в пользу одной из сторон, взыскивается с другой стороны (п.п. 3-4 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 17). Такая разница представляет собой неосновательное (то есть не предусмотренное договором) обогащением одной из сторон договора лизинга (п. 1 ст. 1102 ГК РФ, п. 3 ст. 1103 ГК РФ, смотрите также, например, постановления ФАС Московского округа от 16.06.2014 N Ф05-5533/14, Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2014 N 11АП-6950/14, Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2014 N 13АП-8585/14, Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2015 N 09АП-59366/14, Восьмого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2015 N 08АП-8854/15).

В соответствии с п. 1 ст. 18 Закона о лизинге лизингодатель может уступить третьему лицу полностью или частично свои права по договору лизинга. Поскольку к новому лизингодателю переходят не только права, но и обязанности по договору лизинга, к сделке по передаче соответственно применяются правила об уступке требования и о переводе долга (ст. 392.3 ГК РФ, смотрите также п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120). При этом соответствующий договор продолжает действовать в неисполненной части, меняется лишь одна из сторон такого договора. В соответствии со ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом либо договором, право первоначального кредитора переходит к новому лизингодателю в том объеме и на тех основаниях, которые существовали к моменту перехода права. Исходя из положений статьи 391 ГК РФ, перевод долга означает перемену должника в обязательстве. Поскольку на момент расторжения договора лизинга стороной договора выступает новый лизингодатель (В), то именно к нему лизингополучатель вправе предъявить требование о возврате неосновательного обогащения в виде соответствующей разницы во встречных обязательствах, в том числе образовавшейся за период с момента заключения договора лизинга до момента смены лизингодателя.

Обнаружить судебную практику, точно подходящую к рассматриваемой ситуации (лизинг), нам, к сожалению, не удалось. Однако изложенные выводы, пусть и косвенно, можно подтвердить рядом судебных решений. Так, суды, рассматривая дела, связанные с заменой лиц в обязательстве, признают обязанной стороной по договору именно нового должника, даже в тех случаях, когда, например, предоплата по договору перечислялась первоначальному должнику: смотрите постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2015 N 14АП-6293/15, постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 05.10.2015 N Ф03-4113/15.

 

Ответ подготовил:

Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ

Михайлова Наталья

 

Контроль качества ответа:

Рецензент службы Правового консалтинга ГАРАНТ

Золотых Максим

 

 

 Источник: ФАКТОРинг ПРО по материалам ГАРАНТа

 

Это интересно